Замечания в скобках

Нашёл в старинном журнале перепечатку ещё более древнего указа, звучащего достаточно интересно, чтобы заинтересоваться, о ком идёт речь в нём.

Указъ из Санкт-Петербургскаго губернскаго правленiя, объ именованiи прапорщика Шервуда—Шервудъ-Вѣрный.

Правленiе сiе слушавъ указъ Правительствующаго Сената по I деп. отъ 14 iюня сего года за № 27.594, в коемъ напечатано: По имянному его императорскаго величества высочайшему указу, данному Правительствующему Сенату iиюня въ 1-й день, за собственноручнымъ его величества подписанiем, въ которомъ изображено: «Въ ознамѣнованiе особеннаго благоволенiя нашего и признательности къ отличному подвигу, оказанному лейбъ-гвардiи Драгунскаго полка прапорщикомъ Иваномъ Шервудомъ противъ злоумышленниковъ, посягавшихъ на спокойствiе, благосостоянiе государства и на самую жизнь блаженныя памяти государя императора Александра I-го всемилостивѣйше повѣлеваемъ: къ нынѣшней фамилiи его прибавить слово Вѣрный, и впредь, какъ ему, такъ и потомству его, имяноваться Шервуд-Вѣрный. Правительствующему Сенату поручаемъ составить приличный для сей фамилиiи гербъ и представить оный къ нашему утвержденiю». Опредѣлило: О семъ, съ прописанiем означеннаго указа, дать знать всѣмъ присутственнымъ мѣстамъ и лицамъ, равнымъ сообщенiями, а подчиненнымъ указами. Августа 20-го дня 1826 года.

РУССКАЯ СТАРИНА, ежемѣсячное историческое издание, годъ XXVII-й, 1896 годъ, С.-ПЕТЕРБУРГЪ, Типографiя Высочайше утвержд. Товарищ. «Общественная польза», Большая Подъяческая, 39. VII-я книга „Русской Старины” вышла 1-го iюля 1896 г.

Шервуд-Верный Иван Васильевич.

Шервуд-Верный (Иван Васильевич, 1798 – 1867) – первый доноситель по делу декабристов.

Иван Шервуд. Исповедь

Граф: О! ты, братец, ученее меня, ну, да ты англичанин, а у нас в русской службе делается так: когда унтер-офицер хочет писать Государю Императору, он должен прийти и передать письмо своему взводному командиру, взводный командир передал бы эскадронному, эскадронный -полевому, тот — бригадному, бригадный — дивизионному, дивизионный — корпусному, корпусный — мне, а я бы и представил Государю Императору.
Я: Ваше сиятельство, смею ли я вам сделать вопрос?
Граф: Говори, братец.
Я: Если я хотел, чтобы ни взводный командир, ни полковой, ни корпусный, ни даже ваше сиятельство об этом не знали, как бы вы, ваше сиятельство, приказали мне в таком случае поступить?
Граф остановился, долго смотрел на меня, выпустив мне руку, и сказал:
— Ну, братец, в таком случае ты очень умно поступил, но ты, братец, знаешь, что я все-таки твой начальник, ты, верно, знаешь, как я предан Государю, а потому скажи мне, в чем дело и что хочешь Государю сообщить.
Я: Я очень хорошо знаю, ваше сиятельство, что вы мой начальник, уверен в преданности вашей Государю Императору, но смею вас уверить, как честный человек, что это дело не касается ни до вашего сиятельства, ни до военного поселения, решительно ни до чего, кроме собственно Государя Императора, а потому, ваше сиятельство, за что хотите лишить меня счастия лично объяснить дело Государю Императору?
Граф: Ну, в таком случае я тебя и спрашивать не буду, поезжай себе с Богом.
Граф меня так этим поразил, что я ему сказал:
— Ваше сиятельство! Почему мне вам и не сказать: дело в заговоре против Императора1.

Под высочайшим покровительством

Спустя некоторое время его срочно вызвали в штаб бригады, где унтер-офицера Шервуда уже ждал присланный по его душу фельдъегерь, который объявил его арестованным и вывез в Петербург. Император принял Шервуда 16 июля 1825 года, оставшись с ним с глазу на глаз в своем кабинете. О докладе Шервуда известили нескольких высших офицеров армии, но, в отличие от императора, воспринявшего тревожное известие всерьез, они полагали, что иноземец Шервуд желает выслужиться, сгубив нескольких русских офицеров, неосторожно сболтнувших нечто в либеральном духе. Однако Шервуд отказался от офицерского чина, который ему предлагал за верность император. Он сказал, что единственное, чего хочет, – проникнуть в Тайное общество – и просит на это позволения. Император Александр разрешил ему проникновение в ряды заговорщиков, а все подробности плана предстоявшей операции были разработаны в последующие несколько дней, пока Шервуд жил в доме генерал-лейтенанта Клейнмихеля.

 Loading ...