Ноя 232011
 

Саша Матюхин (слева) и Костя Моржерин исследуют сарматское погребение.

Я уже выкладывал несколько месяцев назад сканы с цветных слайдов, которые я снял в стенах археологической лаборатории в последние дни августа (или первые сентябрьские дни) 1988 года. Теперь я добрался до своего ч/б архива, и публикую сканы с плёнки, снятой 25-27 августа того же года.

Дело происходит где-то в Поволжье, куда я и старший мой товарищ по оружию историк-археолог Костя Моржерин приехали в разные дни из археологической разведки с берегов реки Гусёлка-1, где нашли золотоордынское поселение, которое было названо «Песчанка-1», и рядом остатки стойбища сарматов (Костя, кажется, имел открытый лист четвёртой категории, который позволял этот вид деятельности. А поскольку у нас был один общий научник по археологии — Валерий Григорьевич Миронов, то мы были в достаточно хороших отношениях, чтобы вместе уехать в разведку/экспедицию; можно сказать, это была дружба на научной основе).

Я тогда постфактум записал всё произошедшее на листочках отрывного календаря; между прочим, очень грамотный формат по нынешним твиттерофейсбучным временам. Только вот с комментами в этих записях было туго.

Вот пример.

22 августа, в день, когда мы с Костей брели по берегам Гусёлки, начэкспедиции археолог Саша Матюхин с шофёром Сашей Кузьминым выехали на грузовике в Поволжье, копать курган в каких-то лысогорских едренях. Помнится, курган номер тринадцать, который они ехали копать, был на поле, которое по разведкам прошлых лет было битком набито почти плоскими курганами (плоскими, потому что там на колхозном поле техника без малого всё раскатала в тонкий блин за десятилетия эксплуатации); мало того, что это место было особо перспективным для исследований, ему к тому же грозило в скором времени окончательное разрушение; это было ясно хотя бы потому, что из того колхоза уже не раз докладывали, что очередное боронование «подняло» керамику, и не приехали бы товарищи учёные глянуть, что к чему. Ну вот, приехали.

23 августа к понаприехавшим на то поле присоединился Костя, и они пошли в правление колхоза договариваться насчёт бульдозера или скрепера, чтобы сносить курган, а у меня был очередной эфир передачи НЗТЗ, поэтому я не поехал с Костей сразу с берегов Гусёлки туда, а сначала завернул домой на денёк. Это уже они мне потом рассказали про хождение за три моря поля за техникой.

24 августа курган был почти полностью снесён. Но перед этим, в течение дня, были найдены нижний фрагмент флакона и одно звено янтарных подвесок, а также определена точка репера, направление раскопа, сделаны первые снимки, а также после скрепера по появившейся бровке была проведена стратификация.

25 августа я уже был на поле и наблюдал, как скрепер делал ещё одну, проверочную, колею. На третьем галерейном фото ниже виден результат его работы; за один раз он выносил сразу несколько кубов земли, мощная штука, конечно. На первых двух фотографиях — два шофёра: слева скреперщик, а справа наш Саша Кузьмин. Строго говоря, курганы положено сносить вручную, тщательно протоколируя каждый этап, но если времени/людей нет, а планов — громадьё, то, всячески продумав направление движения скрепера так, чтобы не зацепить могилу, можно и им воспользоваться. Матюхин — археолог хоть тогда и молодой был, но уже зарекомендовал себя весьма опытным — не ошибся, и в отвалах ничего найдено не было, а, как позже выяснилось, двумя первыми колеями по его проекту «курган был взят» тютелька в тютельку, как надо, не затронув находок.

26-го раскопали могилу сарматки (некоторые подробности есть по первому линку из этой записи). Множественные находки, которые можно видеть на ч/б фото ниже в галерее и на цветных сканах по линку, очень нас тогда порадовали. Понервничать тоже пришлось, впрочем. Потому что к вечеру ближе нагрянули гости из деревни, типичные такие колхозники в некотором подпитии, с вопросом-трендом «А чо, золото ищете? А ваще есть? А если найдём?». Мы их увидели, слава Шлиману, сильно заранее, и успели присыпать пылью ключевые места, то есть то, что блестело слишком очевидно. Всё-таки как-то отбрехались, Матюхин им, вроде бы, помнится, лекцию прочитал о том, что тут скучно в плане находок аж жуть, и уваженные аборигены свалили через несколько минут, по-моему, прихватив нашего шофёра за компанию, поскольку тот тоже заложить за воротник был мастер, тем более, в поле, где он был не так нужен за баранкой.

Утром 27 числа я фотографировал находки, а Матюхин с Моржериным в темпе вальса паковали их в тару, потому что над нами нависла солидная туча. Уже в начинающемся дожде мы запечатывали последние коробки и относили их в техническую палатку, под брезент, а потом и сами спрятались, но уже в жилой палатке. Она была модной, в два слоя — верх цветастый, брезентоподобный, а внутренний слой был из чего-то «дышашего» вроде марли. По нынешним временам — типичная туристическая палатка производства ПНР, но тогда она воспринималась как вещь слишком шикарная, чтобы быть правдой; я едва ли не в первый раз в жизни такое увидел. Она как раз была четырёхместной, так что мы там устроились не в тесноте. Пьяный в хлам Кузьмин лежал в своей кабине с бутылкой водки и шматом отхрюкавшей своё еды, и смотрел на маленьком телевизоре разными выступающими частями тела футбол; чего ещё надо было шофёру, спрашивается. Минусом было почти полное отсутствие питьевой воды, при том, что дорога до любого из двух близлежащих колодцев была по два с чем-то километра, и количество хлеба — две четвертушки буханки на всех троих оставшихся трезвыми археологов. Плюсом было только наличие книги Юрия Тынянова «Пушкин», тоже одной на всех. Впрочем, я был единственным читателем. Остальные просто валялись и спали.

Воскресенье 28 числа мы провели преимущественно в тех же позах, и это так надоело, что единственный наличный плюс превратился в минус — читать сил больше не было. Хлеба тем днём оставалась уже только две восьмушки, и скудный завтрак состоял преимущественно из холодной тушёнки и воды с неба, разбавившей остатки недопитого чая, который мы выхлебали частично вприкуску, частично вприглядку. И хотя вести лежачий образ жизни в подтекающей палатке нам было уже совсем невмоготу, шофёр так мычал из отверстий своего многострадального тела, лежащего в кабине, в честь футболистов победные песни, что мы понимали, что транспортом не сможем попасть ни в одну из близлежащих деревень; в принципе, каждый из нас мог водить грузовик (хоть прав ни у кого не было), в тех диких местах гаишников опасаться же не приходилось, но, увы, плюсуем сюда хляби небесные, разверзшиеся конкретно над нашим полем — в такую погоду хороший хозяин грузовик из гаража не выгонит; опасное дело это самое осклизлоглиняное бездорожье в ливень. Пришлось идти с молочным бидоном в руках все эти километры за водой и под водой. И спрашивается, кто сказал, что алюминий — лёгкий металл? А уж когда бидон залили по края, он потяжелел, казалось, на центнер! И это мы ещё не большой бидон-сороковку взяли, а так называемый «малый», на 25 литров! Я после этой эпопеи совсем выдохся, хоть и несли бидон все сразу втроём, одновременно, по десять шагов, в рывке, но мне потом пришлось ещё и в деревню сходить за расписанием автобуса, потому что делать в экспедиции больше было нечего, план был сделан, да и конец августа в Поволжье означал сезон дождей. А Матюхину-то, наверное, пришлось ждать ещё день-два пока просохнет если не дорога, то хотя бы шофёр; и только потом они смогли выбраться на грузовике из того болота, в которое превратилось поле.

В семь утра понедельника 29 августа я был на автобусной остановке — зелёная военная рубашка, джинсы, туристические ботинки, планшетка на боку, заслуженный зелёный рюкзак «Ермак» на спине. Я ехал в редакцию областного еженедельника «Заря Молодёжи» со снимками сенсационных находок, нужно было довезти всё быстро, с пылу с жару. В редакцию я прямо так и ввалился, с рюкзаком на одной стороне туловища и рассказом — на другой. Кажется, я общался с Олегом Злобиным, тамошним журналистом, пока Коля Титов, редакционный фотограф, проявлял и печатал вот эту самую мою плёнку. Газета с этим материалом вышла 3 сентября, и меня, конечно, поразили и странный псевдоним «А. Алоэв», который взял Олег, и тот факт, что он ни с кем, кроме меня, скорее всего, о деле не успевший поговорить, написал так, будто это он весь материал сам где-то раздобыл (впрочем, зачем ему было ноги оббивать — я же ему всё на блюдечке с голубой каёмочкой принёс прямо к текущему номеру); и, кстати, фамилию мою он неправильно записал, когда мы сидели в той редакции. …Я тогда ещё свято верил в правдивость и непогрешимость прессы, наивный.

Впрочем, у меня был вариант, как рассказать об этой экспедиции более правильно, и без излишней сенсационности. 6 сентября в эфир вышел очередной выпуск краеведческой программы «Не За Тридевять Земель», которую я уже много месяцев перед этим помогал готовить её постоянному ведущему Дмитрию Худякову; с его благословения я впервые вышел в эфир именно в этом выпуске и именно с более подробным, а главное, более точным рассказом, что там и как было. Записей этой передачи само ТВ не вело, а бытовых видеомагнитофонов в каждой семье тогда не было, так что показать именно эту передачу невозможно. Мне говорили, правда, что кто-то записывал более поздние выпуски на обычные VHS-кассеты, но я так себя на экране и не видел никогда (монитор в студии не в счёт, мы его в качестве зеркала использовали только).

В числе прочего, я рассказывал о том, что могила этой сарматки была хитро запрятана: судя по деталям, выявленным в процессе раскопок, её похоронили в узкой яме на максимальной глубине, насыпав курган над ней так, чтобы она была не по его центру, а сбоку, плюс уже в свеженасыпанном кургане была выкопана огромная квадратная ложная могила, теперь по центру, которую сверху закрыли тонкими жердями и завалили очень большим количеством земли так, что жерди лопнули или хотя бы явно прогнулись внутрь. Для грабителей могил прошлого и чёрных археологов нынешних лет всё имело такой вид, будто это был, да, курган, да, там была могила, но её — сюрприз! — ограбили в далёком прошлом, ещё в те времена, когда легенда об оленях, убегающих от охотников, была как прекрасное далёко. Впрочем, Матюхин в научной работе, написанной по следам этих раскопок, осторожно написал, что большая могила была просто ограблена в древности («Археология восточно-европейской степи». Межвузовский сборник научных трудов, выпуск 2. Саратов, 1991, скачать файл 30 Мб в формате Adobe PDF).

Такая вот история-археология.

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники