Июн 082006
 

Он распаковал коробку, вытащил из неё радиостанцию, чёрноглянцевую, в упаковочке с пупырышками, которые потом можно так сладко полопать, но потом, потом, сначала она, с верньерами настройки, с таинственными для непосвящённых шкалами, непотёртыми углами, новенькая дуплексная КВ-радиостанция свежего адепта радиолюбительства.

Документы и анкеты, потребные для получения разрешения на покупку станции, а также удостоверение с его позывным — Ульяна, Анна… и так далее — валялось полуоткрытое на столе; он знал свой позывной наизусть, он выучил его по дороге наизусть, он знал его наизусть, казалось, от рождения, а до покупки станции даже запрещал думать, что и он теперь один из таинственных рыцарей радиосигнала.

Он собрал станцию в рабочий комплекс, подключил её к электрической сети, закрепил на столе ключ, которым пока всё равно не умел толком пользоваться, подышал на него, стёр с рукоятки невидимые пылинки, вздохнул, надел наушники, утопил кнопку питания в корпус и рация ожила: треск морзянки переходил в какие-то завывания, где-то прорывалось невнятное бормотание, но он не привык ещё к точности подстройки и голоса пропадали едва ли не раньше, чем он понимал, что слышит именно голоса, а не паразитные сигналы с гетеродина. Почесав обеими руками голову, он переключился на микрофон, очень медленно ища волну, где окажется кто-то осмысленный, неубегающий и толковый.

— …«Академик Миронов», есть кто на волне?..

— Эй, на волне, то есть на академике!.. Я тут, то есть позывной — он назвал свой позывной — в эфире!

— Это … — прозвучал позывной.— Ты кто, салага?

Он смешался. Промямлил опять позывной.

— Да не тушуйся, всё нормально, я давненько ваших радиолюбительских не слыхал,— произнёс молодой голос.— Давно в эфире?

…Они разговорились. Корабль с научным названием давил волну в районе Антарктики по научным делам, и его радист, соскучившийся без общения, с удовольствием, время от времени прерывая его солёными морскими словечками, тем не менее выслушал путаный рассказ.

— Понимаешь, какое дело, домой пришёл, почтовый ящик открыл, а газет нормальных нет давно, да и писем никто не пишет, одна реклама килограммами, телевизор тоже ничего не показывает нормального, в Интернете я уже который год, так там тоже ничего нормального, ну вот чтобы пообсуждать: либо драки-собаки, либо реклама, уже…

— Эй, салажонок, ты там ближе к Балтике, ничего не слышишь?

— … сил никаких!.. Что? Что не слышу?

— Морзянку слышишь? Мне сигнал еле доходит, и постоянно пропадает, но уж очень на сигналы бедствия похоже. Во, совсем затухло. Ты должен слышать лучше. Эй, что там?..

Действительно, в их разговор давно вплёлся сигнал ключа, который что-то морзил себе, но он, не сильно владеющий азбукой Морзе, просто пропускал этот треск, пока говорил с «академическим» радистом.

Он спохватился, схватил карандаш и начал, краснея, рисовать точки и тире, надеясь расшифровать позже.

— Пиши точнее, там от одной цифры сотня километров пути ближайшему корыту, и от твоей ошибки чьи-то души ко дну пойдут,— бубнил, сильно мешая слушать, голос «академика».

Он со злостью увёл верньер от волны научников, усилив звук морзянки. Скоро строчки покрыли лист почти целиком, но передача уже закончилась. «Расшифровать, позвонить, пусть плывут на помощь, так, а кому звонить, я же не знаю, кому надо звонить в таких случаях, о боже, конечно, я и книжку с азбукой забыл положить на стол, где она? А-а, чёрт, была не была!..» Он крутанул верньер опять на «академическую» волну.

— …Миронов», есть тут?..

— Да-да, есть! Слуш, не перебивай только! Я записал их передачу, но азбукой не владею, давай я тебе продиктую точки-тире, а ты расшифруешь и передашь, кому надо!

— Бы-ы-стро, салага!..— в наушниках раздался отборный мат.

Он покраснел, но начал диктовать: точки и тире, не имеющие для него никакого смысла, были тем не менее свидетелями ужасной катастрофы где-то далеко в море, и он передавал их быстро, но каким-то торжественным голосом, почти как Левитан, объявляющий о войне. Закончив диктовать, он замолчал; в Антарктике тоже молчали, видимо расшифровывали. Потом раздался усталый голос радиста:

— Реклама надоела, говоришь? Сюда сбежал от неё, говоришь? Ну-ну, оптимист… Слушай свою радиограмму: «SOS! SOS! Только сегодня и только у нас! Новинка для VIP-клиентов, имеющих частные яхты: спасательные жилеты и круги, покрытые сусальным золотом и отделанные южноафриканскими бриллиантами. Звоните» и тут ещё телефоны, короче. И сюда добрались твои рекламщики. Всё, пропал эфир… Сто якорей им в задницу! Сусальные спасжилеты!.. Круги брульянтовые!..

С каменным лицом он выслушал радиста, клоня голову всё ниже, а потом уронил её на руки и бессильно заплакал…

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники